Главная » Военный вестник » Военная история

АЛЕКСАНДР КОЛЧАК -полярный исследователь



Колчак среди морских офицеров (в центре)

Ледовая обстановка в 1903 году была опять тяжелой, и почти два месяца они тщетно дожидались вскрытия льдов.

Позднее в своем отчете Колчак напишет: 18 июля лед при крепком ветре,
доходившим до степени шторма, стал отходить от берегов, и мы немедленно
нагрузили вельбот, поставили паруса и пошли вдоль южного берега острова
Котельного, ... вдоль южного берега Земли Бунге к Фаддеевскому острову и
вдоль берегов последнего к мысу Благовещенья, с которого я предполагал
перебраться через Благовещенский пролив на Новую Сибирь к мысу Высокому...
Мне никогда не приходилось видеть такой массы снега во время арктического
лета; снег шел не переставая, густыми хлопьями заваливая все на вельботе
мягким влажным покровом, который таял в течение дня, вымачивая нас хуже
дождя и заставляя испытывать ощущение холода сильнее, чем в сухие морозные
дни. Время от времени для отдыха и чтобы согреться мы предпринимали высадку
не берег. Найти проход в ледяном вале, мы входили в тихую, точно в озере,
полосу воды шириной иногда около кабельтова (около 200 метров), и сейчас же
садились на мель. Приходилось вылезать всем в воду и тащить, насколько
хватало сил, вельбот ближе к берегу; затем мы переносили палатку и
необходимые вещи на берег, разводили костер из плавника, отдыхали, а затем
принимались снова бродить по ледяной воде, пока не удавалось вытащить
вельбот на глубокое место, где мы ставили паруса и отправлялись дальше.
Человеку, не знакомому с Арктикой, трудно вообразить все тяготы пути,
которые пришлось претерпеть спасательному отряду.
Наше плавание вдоль берегов Фаддеевского острова, - писал Колчак, -
продолжалось при той же снежной погоде, придавшей совершенной зимний вид
берегам и тундре этого острова. Высадки наши на берега были еще
затруднительнее, чем на Земле Бунге - шлюпка садилась на мель чуть не в
полутора-двух кабельтов от берега, и, чтобы выбраться на него, приходилось
совершать путешествие по вязкому илу, под которым часто встречалось ледяное
дно. Эти путешествия всегда кончались невольными купаньями, а отсутствие
запасов одежды ставило нас в крайне неприятное положение все время
находиться в сыром платье, что при температурах около 0 градуса было
временами очень тягостно.
С того времени и до самой кончины, кажется, Колчака постоянно мучили
ревматические боли, вызванные долгим пребыванием в холодной воде, но он
всегда старался забыть о болезнях...
Только через несколько дней на прояснившемся горизонте вырисовались
черные, отвесно спускающиеся в море скалы острова Беннетта, испещренные
полосами и пятнами снега и льдов. Ветер стих, - писал Колчак, - мы убрали
паруса и на веслах стали пробираться между льдинами.

Бегичев еще с моря заметил сложенный из камней гурий, увенчанный
бревном плавника, а уже высадившись, обнаружили у гурия следы костра,
оленьи кости, облезлую медвежью шкуру, пустые гильзы... Однако поиски
пришлось отложить - все были настолько измотаны, что вытащив вельбот на
берег, сразу же, даже не поев, повалились спать.
На следующий день у мыса Эммы обнаружили в гурии три записки,
упрятанные в бутылке. Хижина Толля, судя по чертежу, находилась на
противоположном - восточном - побережье острова. Идти туда по фирновому
леднику, обрывающемуся в море двадцати-тридцатиметровой стеной, было и
трудно, и опасно. Поэтому решили спуститься на морской лед и идти напрямик
к мысу, где по чертежу была обозначена хижина.
Я шел передом, - пишет в своем дневнике Бегичев, - увидел впереди
трещину, с разбегу перепрыгнул ее. Колчак тоже разбежался и прыгнул, но
попал прямо в середину трещины и скрылся под водой. Я бросился к нему, но
его не было видно. Потом показалась его ветряная рубашка, я схватил его за
нее и вытащил на лед... Но это было недостаточно - под ним опять подломился
лед, и он совершенно погрузился в воду и стал тонуть. Я быстро схватил его
за голову, вытащил еле живого на лед и осторожно перенес... к берегу.
Положил на камни и стал звать Инькова, который стоит возле трещины и
кричит: Утонул, утонул! - совершенно растерялся. Я крикнул ему: Перестань
орать, иди ко мне!. Мы сняли с Колчака сапоги и всю одежду. Потом я снял с
себя егерское белье и стал одевать на Колчака. Оказалось, он еще живой. Я
закурил трубку и дал ему в рот. Он пришел в себя. Я стал ему говорить -
может, он с Иньковым вернется назад в палатку, а я один пойду. Но он
сказал: От тебя не отстану, тоже пойду с тобой. Я пошел по камням, были
крутые подъемы и спуски. Он совершенно согрелся и благодарил меня, сказал -
в жизни никогда этого случая не забуду.

Сам Колчак - тоже штрих к портрету!
- пишет об этом инциденте
предельно кратко: Эта попытка (пройти по морскому льду - А.Ш) обошлась мне
очень дорого ввиду порчи единственного анероида, с которым я провалился под
лед и, таки образом, был лишен возможности как следует определить высоты на
ледниках.
В маленьком домике-поварне, сложенном из камней и плавника,
спасательный отряд обнаружил ящики с геологической коллекцией, обнаружил
фотоаппарат, инструменты, приборы и записку Толля, кончавшуюся словами:
Отправляюсь сегодня на юг. Провизии имеем на 14-20 дней. Все здоровы. 76
град. 38 мин. с.ш., 149 град. 42 мин. в.д. Э.Толль. Губа Павла Кеппена,
остров Беннетта. 26.10/08.11/1902г.. Трудно понять, конечно, почему только
поздней осенью, во мраке полярной ночи, Толль решился идти к Новосибирским
островам. Ведь на пути к ним лежала коварная сибирская полынья - хаос
снежуры и мелкобитых льдин, где нельзя ни идти, ни плыть на каяках. Толль и
его спутники были, фактически, обречены. А Колчак со своей стороны, сделал,
конечно, все, что мог, как и товарищи его - сделали все, что могли.
Впрягшись в лямки, тащили они вельбот, или лавировали в хаосе льдин,
грозивших раздавить утлое суденышко. Случалось - ночевали тут же, на
льдинах. Случалось - жили в впроголодь, ведь фактически восемь месяцев они
питались только тем, что удавалось добыть охотой или ловлей рыбы.
Все спутники мои остались живы, - с гордостью скажет Колчак на
допросе. И повторит, подчеркнув, - мы вернулись все, не потеряв ни одного
человека.
Этим, действительно, можно было гордиться.
Академик Ф.Н.Чернышев, немало поработавший на Севере, подводя итоги
экспедиции говорил: Даже норвежцы не решаются делать такие отважные
путешествия, как Александр Васильевич Колчак. Позже Географическое общество
наградит Колчака Большой золотой (Константиновской) медалью, поставив
молодого лейтенанта в один ряд с такими корифеями, как Нансен,
Пржевальский, Норденшельд. Спасательная экспедиция на остров Беннетта будет
отмечена как выдающийся и сопряженный с трудом и опасностью географический
подвиг. А Колчак, как итог экспедиций своих, напишет замечательную книгу:
Лед Карского и Сибирского морей.
Фактически, это первая научная монография по гидрологии Северного
Ледовитого океана, но и сейчас, пожалуй, она остается одной из лучших книг
о полярных водах и льдах. Колчак впервые дал физическое объяснение Великой
Сибирской полыньи; впервые предсказал, что кроме выносного дрейфа льдов,
открытого Фритьофом Нансеном, в Ледовитом океане - между полюсом и
Канадским архипелагом - существует замкнутый антициклонический круговорот.
Научные идеи Колчака намного опередили время, но даже в науке (и до сих
пор) имя его искусственно забыто, хотя советские океанографы нередко
использовали, как свои, мысли и теории Колчака. И теперь - через девять
десятков лет - вновь и вновь листая страницы его трудов, написанных
предельно ясно, невольно думаешь, что именно наука была, наверное,
настоящим призванием Колчака, Что ж, может быть. Но двадцатый век начался
для него с войны - о нападении японцев на Порт-Артур Колчак узнал в
Якутске.
Экспедиция была предельно тяжелой, он устал, конечно. Но никаких
сомнений у Александра Васильевича не было - место его на фронте!

Я по телеграфу обратился в Академию Наук с просьбой вернуть меня в
Морское ведомство и обратился в Морское ведомство с просьбой послать меня
на Дальний Восток, в Тихоокеанскую эскадру для участия в войне.

Академия Наук не хотела его отпускать, но Колчак напрямик обратился к
Великому Князю, который курировал Морское ведомство, и все-таки добился
своего.
Теперь оставалось только одно - определить, наконец, свою личную
жизнь. Невеста, кажется, уже устала ждать. Она приехала на берег Ледовитого
океана (на мыс Святой Нос), чтобы встретить своего суженого. Мужественная
женщина!
В марте в Иркутске сыграли свадьбу, причем шафером Колчака стал боцман
Бегичев - сословных предрассудков, судя по всему, у будущего адмирала не
было - тоже показательный штрих.
В Порт-Артур, кстати сказать, они тоже отправились вдвоем. Колчак был
назначен вахтенным начальником на крейсер Аскольд, а Бегичев - боцманом на
миноносец Бесшумный.
Как вы помните, еще в экспедиции Колчак заболел суставным ревматизмом,
но он, несмотря на болезнь, по-прежнему инициативен. Лейтенант принимает
участие в разработке плана прорыва блокады Порт-Артура, пытается
использовать керосиновые гранаты для поджога японских укреплений.
Командуя эсминцем Сердитый, Колчак поставил минную банку, на которой
подорвался японский крейсер. Его награждают орденом Св. Анны IV степени с
надписью За храбрость. А война тем временем, уже катится к концу -
бесславному для царского правительства. Годы спустя - уже на допросе -
Колчак будет с горечью говорить о нападении Порт-Артура, о трагедии
последних защитников его: После того, как был июльский неудачный бой и
неудачный прорыв во Владивосток, началась систематическая планомерная осада
крепости, центр тяжести всей борьбы перенесся на сухопутный фронт... Все
время я принимал участие в мелких столкновениях и боях во время выходов.
Осенью я перешел на сухопутный фронт, ... командовал там батареей морских
орудий... На этой батарее я оставался до сдачи Порт-Артура, до последнего
дня, и едва даже не нарушил мира, потому что мне не было дано знать, что
мир заключен. Я жил в Порт-Артуре до 20-х чисел декабря, когда крепость
пала... Когда была сдача крепости, я уже еле-еле ходил, ... так как у меня
развился в очень тяжелой форме суставный ревматизм. Я был ранен, но легко,
так что это меня почти не беспокоило, а ревматизм меня совершенно свалили с
ног. Эвакуировали всех, кроме тяжелораненых и больных, я же остался лежать
в госпитале в Порт-Артуре. В плену японском я пробыл до апреля месяца,
когда начал уже несколько оправляться. Оттуда нас отправили в Дальний, а
затем в Нагасаки... И я вместе с группой больных и раненых офицеров через
Америку отправился в Россию. Это было в конце апреля 1905 года... В
Петрограде меня сначала освидетельствовала комиссия врачей, которая
признала меня совершенным инвалидом.
Четыре месяца отпуска дали ему возможность подлечиться, окрепнуть,
вернуться постепенно к довоенному образу жизни, но забыть войну, позор
Порт-Артура было для него невозможно.
После того, как наш флот был уничтожен... во время несчастной войны, -
говорил на допросе Колчак, - группа офицеров, в числе которых был и я,
решили заняться самостоятельной работой, чтобы ... в будущем загладить тот
наш грех, ... возродить флот на началах более научных, более
систематизированных, чем это было до сих пор... Нашей задачей явилась идея
возрождения нашего флота и морского могущества.
Вначале был организован полуофициальный военно морской кружок, на
одном из заседаний которого Колчак выступил с докладом - Какой нужен России
флот?.
России, - говорил он, - нужна реальная морская сила, на которой могла
бы быть основана неприкосновенность ее морских границ и на которую могла бы
опереться независимая политика, достойная великой державы.
Колчак, кстати сказать, заботился не только о военном флоте; по его
инициативе и под его руководством строились ледокольные пароходы Таймыр и
Вайгач, которые впервые прошли по трассе Северного морского пути - из
Тихого океана в Атлантический. Когда началась Мировая война, Колчак, как
свидетельствует биограф, проявил себя как деятельный и храбрый человек. В
феврале 1915 года, командуя четырьмя миноносцами, он расставил в Балтике -
на подходах к Данцигской бухте - около двухсот мин, на которых подорвались
4 германских крейсера, 8 миноносцев и 11 транспортов; а позже лично
руководил высадкой морского десанта на Рижском побережье - в тылу у немцев.
Колчак был представлен к ордену Святого Георгия IV степени, назначен
командиром минной дивизии и произведен в контр-адмиралы. А летом 1916 года
он уже командует Черноморским флотом и произведен в вице-адмиралы.



Верховный Правитель и Верховный Главнокомандующий адмирал А. В. Колчак за рабочим столом, официальная фотография 1919 г
Категория: Военная история | Добавил: War (22.04.2012) |
Просмотров: 4113 | Теги: колчак, история | Рейтинг: 1.0/13


Похожие статьи
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Вы можете оставить коментарий к новости АЛЕКСАНДР КОЛЧАК -полярный исследователь здесь,мы будем рады услышать ваше мнение.